grazhdankanika (grazhdankanika) wrote,
grazhdankanika
grazhdankanika

Categories:

Дурочка-чудачка (3)

https://grazhdankanika.livejournal.com/66738.html
https://grazhdankanika.livejournal.com/66994.html

Однажды Римма с удивительным самообладанием приняла стремительные роды у соседки. Между прочим, прибежавшая на вопли роженицы многодетная мамаша с другой квартиры, тут же рухнула в обморок, только усложнив Бусыгиной задачу. Когда прибыла скорая, Александровна, дотоле имевшая дело лишь с бухгалтерскими бумагами, уже пеленала младенца.
— Как же ты не испугалась? — спрашивала потом дочь.
— Некогда было бояться.
 Железная леди — говорят о таких дамах. Личная жизнь этой леди оказалась той самой медалью, у которой две стороны.

На одной была мгновенная страстная любовь, многолетний ядовитый туман измены, мучительные ожидания, еще более мучительное прощение и все это втайне от обожавших отца детей. В награду за адское терпение, судьба повернула медаль другой стороной, дала супругам шанс начать все заново. И они его не упустили. Борис так и остался для Риммы первым и единственным мужчиной в её жизни. Она не могла изменить ему даже во снах. К слову, с зятем у Александровны сложились прекрасные отношения. Памятуя о Лидиной вспыльчивости, она частенько заступалась за Гену.
 К современным нравам с бесстыдным обнажением, выворачиванием на всеобщее обозрение интимных уголков души и тела, с меркантильными браками и скандальными разводами Римма относилась брезгливо. Своим детям Бусыгина в первую очередь желала любви, ведь только её свет способен изменить мир в кривых зеркалах судьбы.
 Поклонница кошек от романтики была далека.
— Любовь — химера, которой люди оправдывают слабость, глупость и подлость, — как-то изрекла она, поглядев один из нескончаемых сериалов.
 Римма молча собирала с пола мелкие кусочки газеты — у Виолетты Юрьевны завелся новый бзик: всякая бумажка, кроме денег, превращалась ею в клочки. Лужина рвала их для кошачьего туалета, видимо вспомнив, что именно так делали в её детстве. От лотков разило, а рваная бумага валялась, где попало. Нина волновалась за тёткины документы, и Александровна унесла их к себе.
Справедливости ради заметим, что странности не обошли и Римму. Так, она годами хранила вещи. Платяной шкаф, ровесник первого полёта Гагарина, был забит старомодными одёжками. В дубовых недрах таились гипюровые блузки, льняные халатики, кримпленовые юбки, франтоватые галстуки, яркие батники, свитера, весёленькие ситцевые платья и абсолютно ненадобные в мягком климате унты и пыжиковые шапки. Вся эта отжившая свой век чепуха дико бесила Лиду. После смерти отца она затеяла дома ремонт. Часть старья из гардероба удалось отправить в последний путь, на свалку (тамошние бомжи долго щеголяли в лучших образцах советского легкопрома), но натяжные потолки и виниловые обои никак не вязались с державшимся на честном слове полированным монстром. Избавиться от него Римма отказалась наотрез.
— Похоронишь меня в нём, — на полном серьёзе говорила она дочери.
 Голос матери дрожал, и Лида мудро решила не настаивать. Старики чудят и похуже.

 Ранним осенним утром Римма, как всегда, отправилась к Виолетте. Был выходной, и двор ещё спал. Не хлопали двери, не шуршали колёса машин, грустила в песочнице забытая лопатка, лавочки серебрились изморозью, в лужах стыл нетронутый ледок. Бусыгина поёжилась — жадная на солнце пора навевала грусть и дрёму. Если бы Римма могла повелевать природой, то в мире цвела бы вечная весна. С этими мыслями женщина вошла в третий подъезд.
 Открыв дверь Лужиной, она увидела Пьера. Кот с утробным воем кинулся ей под ноги. Шерсть на нем вздыбилась, хвост распушился. Объятая предчувствием беды, Римма судорожно вздохнула и переступила порог квартиры.
 Виолетта Юрьевна в ночной рубашке лежала возле дивана. Одна рука была вытянута вдоль тела, другая — откинута в сторону. На полной груди Виолетты растянулась Муська, Чуня свернулся клубком в ногах. Со страху Бусыгиной показалось, что Лужина умерла, но перекошенный рот бедняги слабо дернулся. Римма наклонилась. Правый глаз Виолетты приоткрылся, из горла вырвался нечленораздельный вскрик.
 Инсульт! — мгновенно поняла Римма. Нельзя было терять ни минуты. Бросив сумку с продуктами в угол, она схватила телефон.
 Диспетчерская ответила быстро. Разбуженная Риммой Лида принесла паспорт и полис Виолетты. Несчастная, похоже, ничего не осознавала, глядела бессмысленно и глухо сипела. Скорее всего, удар настиг её ночью: Лужина совсем зазябла на холодном полу. Мать и дочь с трудом взгромоздили её на диван.
 Скорую ждали полчаса. Угрюмая, с усталым бледным лицом фельдшерица осмотрела больную, измерила давление, спросила, какие она принимает лекарства.
 Бусыгина перечислила, пояснив озадаченной женщине, что Виолетта малость того... забывается. Фельдшер сделала той какую-то инъекцию и засобиралась уходить.
— В понедельник, — буркнула она, — покажите её неврологу.
— Как! — опешила Римма. — Её надо срочно госпитализировать! Вы что не видите, что у неё инсульт!
— И что? У нас молодых класть некуда, — огрызнулась фельдшер и двинулась к двери.
 Римма загородила ей путь:
— Вы без неё не уйдете! Не имеете права! Чем раньше её начнут лечить, тем меньше будет последствий.
— Какие последствия... Господи, вы надеетесь, что она поправится? В её-то возрасте! Тем более вы сами сказали, что она уже не в себе.
— На что я надеюсь — не ваше дело. Вы должны увезти её в стационар. Я знаю правила.
— Пустите!
— Нет! Если вы её оставите, я буду жаловаться, куда только можно. Я подниму такой скандал — не обрадуетесь! Как ваша фамилия? Лида, пойди погляди номер машины.
— Хорошо, — видимо струхнув, сдалась медичка. — Но имейте ввиду, я её не попру. У меня у самой давление клинит.
— Дайте носилки, без вас обойдемся. Лида, беги за Геной.
 Укутанную в одеяло Лужину Гена с водителем скорой унесли в машину.
— Я поеду с ней, — сказала Римма.
— Кто она вам, что вы о ней так печетесь?
— Никто. Соседка.
 В красных, воспаленных бессонной ночью глазах фельдшерицы мелькнуло искреннее недоумение. "Юродивая какая-то", — подумала она с раздражением.
— Лида, у меня в записной книжке есть номер Нины. Позвони ей.
— Я все сделаю, мама, не беспокойся.
 Лиду колотило. Виолетту она не любила, но была согласна с матерью — медлить нельзя. Хрустя осколками льда на асфальте, скорая тронулась.
 Через неделю Лужина скончалась.
 Как и предсказывала Лида, объявившаяся сразу родня, кинулась делить наследство. Судебные тяжбы тянутся несколько лет. Пока суд да дело, Римма Александровна присматривает за пустой квартирой. Ей ведь не трудно.



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments